Харьковчане снесли памятник советскому оккупанту Жукову

2 июня во время митинга в Харькове был демонтирован Памятник Георгию Жукову. Деомнтаж памятника должен был состоятся давно, но городская власть отказывалась исплнять закон про декоммунизацию, так что горожанам пришлось взять все в свои руки. Очень символично, что памятники советским палачам начинают валить уже не только в Львове или Киеве, а и в Харькове. Городе население которого не очень любит Бандеру, гворит на русском языке и находится менее чем в 100 километрах от границы с Россией. Ведь именно их предков Жуков отправлял на бой ради того чтоб получить очередную медальку за успешную операцию. Они имеют полное право ненавидеть его.
Интересно, что памятник Жукову в Харькове ыл установлен только к 1993 году, когда деяния кровавого маршала уже изрядно забыли, а свидетелей его деятельности осталось не так много чтобы донести правду. В более ранние годы попытки героизации Жукова воспринимались ветеранами крайне негативно.
Георгий Жуков прославился тем, что большинство своих побед он добыл имею колоссальное преимущество в количестве солдат, и не считаясь с потерями давил противника массой. В немецких частях после боев Жукова фиксировалось много психических расстройств у пулеметчиков, которые часами расстреливали безоружных советских солдат. На возражения офицерского состава, он отвечал одним аргументом «Бабы еще нарожают». Именно блаодаря такому отношению он стал одним из любимцев Сталина, а также широко почитается в современной России.

О пионерах-героях

В 1933 году "Пионерская правда" печатала очерк о герое-пионере Коле Юрьеве, который сидел в пшенице с осколком увеличительного стекла. Он увидел девочку, которая срывала колоски, и схватил ее. Вырваться девочке, которая съела несколько зерен хлеба, не удалось.

Настоящий пионер Проня Колыбин "разоблачил" свою мать, которая собирала в поле опавшие колосья и зерна, чтобы накормить его самого. Мать посадили, а сына-героя отправили отдыхать в Крым, в пионерский лагерь Артек.

Пионер из-под Ростова-на-Дону Митя Гордиенко донес на семейную пару, собиравшую в поле опавшие колосья. В результате муж был приговорен к расстрелу, а жена — к десяти годам лишения свободы со строгой изоляцией. Митя получил за этот донос именные часы, пионерский костюм, сапоги и годовую подписку на газету «Ленинские внучата».

В августе 1934 года в Челябинске проводился областной слет пионеров-дозорников. Газеты поместили фотографию пионерки Дуси Аксеновой и рассказ о ее подвиге. «Эта встреча пионерского дозора из деревни Антошкиной Шумихинского района произошла 12 июля. В тот день кулачка Луканина избила пионерку Дусю Аксенову и приказала ей никому не говорить о ножницах и мешке. Но пионерка-героиня не испугалась угроз кулачки… На днях Луканина будет стоять перед судом, а Дуся — делегат областного слета пионеров-дозорников». Сама Дуся, украшавшая президиум слета, по детскому своему разумению еще не задумывалась, зачем журналист наврал про побои и как будут жить девочки, дочки посаженной соседки…

Пионер-герой ученик третьего класса Ваня Холмогоров, ночью увидел, как «Дерюшев Еремей несет один аржаной сноп…» и утром рассказал все «кому надо». Расхититель, когда за ним пришли, варил ржаную кашу. Обещание расстрела он встретил спокойно, будто знал, что всевышний его спасет. 20 января 1933 года, за неделю до суда, Еремей Евлампиевич умер в камере исправдома. Ему было семьдесят девять лет.

Миф о "герое" Вале Котике

Всем, кому "посчастливилось" пожить в "стране вкусного пломбира", известен пионер-герой Валя Котик. Его именем называли пионерские отряды, улицы, ставили памятники, рассказывали детям на уроках в школах, велели "помнить, гордиться и брать пример". Но не все знают, что о его подвигах советский агитпроп вспомнил только в июне 1958-го. Именно спустя 14 лет после его гибели началась массированная "раскрутка" нового героя.

Еще более интересна настоящая причина этого. Отряд, в котором сражался Валя, базировался в окрестностях Шепетовки. Советских партизан там было довольно мало, зато активно действовала УПА. Более того, именно здесь прошла одна из самых громких операций украинских повстанцев. В ночь на 19 августа 1942-го соединенная группа бригад УПА (Бульбы-Боровца) захватила железнодорожный узел Шепетовка. Повстанцы захватили четыре эшелона различного военного имущества и освободили два эшелона с принудительно угоняемыми в Германию людьми. Кроме того, "бульбовцы" расстреляли несколько эсэсовцев. В июне следующего, 1943-го, крупный отряд УПА захватил в Шепетовке военные продовольственные склады. Большую часть трофеев раздали жителям окрестных сел.
На фоне громких побед украинских повстанцев невнятные действия советских партизан смотрелись бледно. Соответственно, население вспоминало в первую очередь подвиги УПА, а не "советов".

Здесь и вспомнили о погибшем пионере. Юному партизану оперативно написали "житие" и посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Пропагандистская машина тут же начала раздувать культ Вали Котика. Информационная спецоперация удалась на славу: прошло всего десятилетие и шепетовская партизанщина ассоциировалась уже не с УПА, а исключительно с пионером-героем. Самих же украинских повстанцев на долгие годы заклеймили позорным клеймом "предателей" и "пособников нацистов". Такими их продолжают изображать и в современной России. У "дидов"-пропагандонов подросли достойные наследники...

Как Крым "исконно русским" стал

16 марта 2014 в Автономной Республике Крым состоялся «всекрымский референдум», ставший юридической «основанием» для аннексии полуострова Россией. Как проходил плебисцит и чем завершился для Крыма и его жителей, в общем известно. После «референдума» 18 марта был подписан «Договор между Российской Федерацией и Республикой Крым в принятие в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов». Однако, это уже второе провозглашение «независимости» Крыма под российским протекторатом. И второй «союзный» договор. А первый был заключен более двухсот лет назад. И как в 2014, не обошлось без помощи российских вооруженных «человечков».

Основу для первого российско-крымского «договора» заложили победы Российской империи уже в начале войны 1768-1774 гг. Летом 1771 Крым был оккупирован русскими войсками князя В. Долгорукого. Для «поколебания татарских орд против нынешнего их подданства» сначала было задействовано арсенал «дипломатических» усилий. Когда же они иссякли (не помогли ни обещания, ни щедрые взятки), Петербург обратился к более эффективных методов. Простых, но действенных средств вооруженного «принуждения к миру». Как следствие, в ноябре 1772 в Карасубазаре был подписан союзный трактат, провозгласил «независимость» татарских народов и союз с Россией.

Довольно скоро крымские татары полностью ощутили на себе силой навязано «благодеяния» новых покровителей. Российские дипломаты уже в 1772 г.. С обеспокоенностью информировали Петербург, что «татары НЕ познают и НЕ чувствуют ни нашего им благодеяния, ни цены даруемой им вольности и независимости». Но больше всего беспокоило россиян то, что татары, «более привыкнув к власти и ыгу порты Оттоманской, желают внутренне под оные возвратиться» [1].

Таким образом, потенциальная крымская «независимость» отвечала прежде всего российским интересам, но никак не крымским. Тогда, как и теперь Крым стал объектом чужой геополитической игры.

Между тем, русско-турецкая война продолжалась. Ее ход позволял России рассчитывать на дальнейшее укрепление собственных позиций в Крыму.

Зато надежды Оттоманской Порты на помощь Франции и Австрийской империи (при поддержке которых османы собственно и объявили войну России) остались без ответа. Ситуацию осложнила также преждевременная смерть в январе 1774 султана Мустафы ИИИ. Турция просто вынуждена была согласиться на ведение переговоров с Россией.

10 (21) июля 1774 у болгарского села Кючук-Кайнарджи между двумя империями был заключен мирный договор. В арт. 3 соглашения провозглашалось: «Все Татарские народы [...] без изъятия от обеих Империй имеют быть признаны вольными и совершенно независимыми от всякой посторонней власти, но пребывающимы под самодержавной властию собственнаго их Хана Чингисскаго поколения, всем татарским обществом избраннаго и возведеннаго, який да управляет ими по древним их законам и обычаям, а не отдавая отчета ни в чем никакой посторонней государств; и для того ни Российский Двор, ни Оттоманская Порта не имеют вступаться как в обрання и возведение помянутаго Хана, так и в домашние, политические, гражданские и внутренние их дела ни под. каким видом, но признавать и почитать оную татарскую нацию в политическом и гражданском состоянии по примеру других государств, под. собственным правлений своим состоящих, ни от кого, кроме единаго Бога, независимыми ... ». Россия обязывалась «оставить сей Татарской нации, кроме крепостей Керчи и Ениколя с их уезда и пристаньмы, все города, крепости, селения, земли и пристани в Крыму и на Кубани оружием ея приобретенные». Трактат обязывал Россию вывести из Крымского ханства свои войска. По Османской империей оставалось только верховенство «в духовных обрядах», а также «крепость Очаков с ея старым уездом» [2].

По логике, артикул 3-й Кючук-Кайнарджийского трактата можно было бы считать дипломатической победой Крымского ханства и порадоваться за крымских татар. Но сразу на ум приходит известный афоризм Отто фон Бисмарка о соотношении стоимости бумаги и сделок с Россией (не в пользу последних), на котором они написаны. Кючук-Кайнарджийский договор 1774 наталкивает к проведению аналогий с другим соглашением, подписантом (и гарантом) которой выступила Россия. Заключенного через 220 лет в венгерском городе Будапеште «о гарантиях безопасности в связи с присоединением Украины к Договору о нераспространении ядерного оружия». В этом документе также говорилось об обязательстве "уважать независимость и суверенитет и существующие границы Украины»; «Воздерживаться от угрозы силой или ее применения против территориальной целостности или политической независимости Украины и что никакие их (гарантов Меморандума. - Б.К.) оружие никогда не будет использоваться против Украины»; «Воздерживаться от экономического давления, направленного на то, чтобы подчинить своим собственным интересам осуществление Украиной прав, присущих ее суверенитету и таким образом получить какие-либо преимущества» и т.д. [3]. Однако есть Вторую аннексию Крыма etc.

Итак, Кючук-Кайнарджийский мирный договор стал переломным моментом на пути к полному завоевания Крыма Российской империей. Независимость, «дарована» татарам в 1774, ярко свидетельствовала, что Россия стремилась утвердить свое исключительное верховенство в Крымском полуострове. Петербург не слишком тщательно придерживался статей трактата. И совсем не спешил с выводом своих войск из полуострова. Россию обвиняли в разжигании противоречий в Крымском ханстве.

Зато Екатерина II продолжала реализацию своей политики «приласкания в Крыму [...] доброжелательно поколения Крымских Татар». Другими словами - дальнейшего насаждения раскола в крымском обществе. Ставка делалась на «приобретение между тамошними народами к стороне нашей доброхотства и приверженность», для чего в Крым постоянно направлялись значительные суммы денег. Крымские города кишели русскими шпионами.

Весной 1775 татары сбросили ненавистного им пророссийского хана Сахиб-Гирея; ханство занял Девлет-Гирей ИИИ (1775-1777), который стремился покончить с российским ставленником Шагин-Гиреем. Но опять вмешался Петербург, раз нарушив статьи Кючук-Кайнарджийского трактата. Генерал князь Прозоровский, в обозе которого находился Шагин-Гирей, в 1777 вступил в Крым и разбил войско Девлет-Гирея. Последний навсегда покинул родину, отправившись в Турцию. Ханский престол перешел к Шагина. Однако, в отличие от законно избранного хана Девлет-Гирея, который пользовался широкой народной поддержкой, власть Шагина держалась исключительно на штыках российских войск.

В том же году татары восстали против нового пророссийского ставленника. В своем письме к генералу Прозоровского «бунтовщика» писали: «Вот несносных замыслов Шагин-Гирей-хана мы принуждены выдты из повиновения, почему мы свергнувшего его с ханства и есть всех нас такое требавание, чтоб он Выехал из Крыма, ибо находящагося в Румелии светлейшаго Селим-Гирей-хана, благодетеля нашего мы призывал и прибытия его просили, на что он снисходя, тронулся с своего места, а по прибытию сюда все князья, духовенство и великие имамы, лобзая его полы, приняли в ханы. Посему когда ваше сиятельство почитайте обязательства между дворов заключенные (соглашения 1774 - Б.К.), то выступать из Крыма и делайте впредь дружеские обхождения ... »[4].

Но самостоятельное и легитимное избрание татарами на ханство своего хана не соответствовало имперским видениям по Крыму. Примерно так же, как сейчас избрания некоего «бЕндеровского» кандидата на пост Президента Украины.

Период 1777-1783 гг. В истории русско-крымских отношений отмечен грубым вмешательством Петербурга во внутренние дела ханства. В этом отношении показательна также операция по переселению крымских христиан под руководством А. Суворова на территории Российской империи. Фактически это была депортация под предлогом постоянных притеснений, которые терпели христиане от мусульман. В русской и советской историографии господствующей была точка зрения, согласно которой «добровольное» переселение христианского населения российскими властями осуществлялось исключительно из соображений «защиты» крымских христиан. Однако, современные ученые подвергают ее справедливой критике.

Таким образом, предварительные приготовления к аннексии Крыма были выполнены. Оставалось дождаться благоприятной международной конъюнктуры.

В конце сентября 1780 А. Безбородко, один из идеологов (наряду с Г. Потемкиным) присоединения Крыма к империи, подал Екатерине ИИ записку, известную под названием «Мемориала по делам политическим». Главная его идея заключалась в том, что «Россия не имеет надобности желать вторых приобретений, как 1, Очаков с частию земли между Бугом и Днестр; 2, Крымского полуострова, будет бы, более чаяние, тамошнее правление по смерти нынешнего хана, или по каким либо непредвидимым замешательство нашлось для нас невыгодным и вредным »[5].

Российская активность 70-х годов XVIII в. на крымском направлении дала европейским дипломатам основания считать, что захват Крыма является частью экспансионистского плана России по завоеванию Османской империи и восстановление на ее обломках Греческого государства. С подачи английского посланника в Петербурге Дж. Харриса этот план получил название «греческого проекта». Советская историография отрицала наличие в Российской империи подобных завоевательных планов, и считала проект только маневром российской дипломатии для аннексии Крыма. Современные исследователи А. Елисеевой считают, что «греческий проект», который создавался изначально как вполне самостоятельный политический план, превратился в прикрытие для другого, менее амбициозного, но более реалистичного проекта аннексии Крыма [6].

Очевидно, что в период наибольшей активности российской дипломатии в восточном вопросе, «греческий проект» был вполне реальным внешнеполитическим плану. Проявлениями его реализации стали сначала аннексия Крымского ханства, а впоследствии и русско-турецкая война 1787-1791 гг. Более того, в условиях обострения российско-турецкого противостояния идея восстановления Греческого государства получила статус приоритетной внешнеполитической доктрины. Ее перспективность для империи осознавали ближайшие советники Екатерины II - А. Безбородко и Г. Потемкин, впрочем, и сама императрица. Екатерина II не оставляла идеи «возвести Константина (внук Екатерины ИИ Константин Павлович. - Б.К.) на престол Греческой восточной Империи». Это стремление императрицы отложилось даже в ее завещании [7]. Великий князь Константин Павлович свое имя получил тоже с явным «греческим» подтекстом. Константинополь - столица бывшей Византийской империи, «город Константина», а теперь турецкий Стамбул, были вернуть христианскому владельцу. Соответственно и воспитывался будущий правитель - при великом князе Константине с детства были приставлены гречанка и грек-камердинер. Кроме того, императрица основала Греческий кадетский корпус. Было даже заготовлено медали на завоевание Турции.

Между тем ситуация в Крыму накалялась. Недовольство татарских масс и большей части знати откровенно пророссийской политикой Шагин-Гирея, который фактически превратился в марионетку Петербурга, нарастало. Стремление европеизации ханства и патриархального крымского общества путем осуществления реформ вызвало у татар сначала удивление, а потом беспокойство и неприятие. Введение в ханстве регулярной армии предполагалось путем введения всеобщей воинской повинности. Расширение бюрократического аппарата, в состав которого входили не только татарская знать, а уже и иностранцы, привело к росту налогов. Больше всего возмущение татар вызвало поведение и действия Шагин-Гирея, которые привели к постепенной потере идентичности правоверного правителя. Хан переносит свою резиденцию из Бахчисарая, традиционной столицы крымских ханов, в Кафу, где окружает себя гяурами-неверными. Он не ездит верхом, как это делали все его правоверные предшественники на ханстве, а на европейский манер - в карете. Более того, хан прибегает к неслыханной наглости - бреет бороду.

В глазах подданных такая «европеизация» хана воспринималась исключительно как оскорбление ислама и мусульманских традиций. Ориентация Шагин-Гирея в своей внутренней и внешней политике в Петербург вызвала еще большее беспокойство в крымском обществе. Становилось очевидным, что власть хана держится на российских штыках. По свидетельствам очевидца И. Цебрикова, «с самаго выходу в 1779 году из полуострова войск (российских. - Б.К.), всегдашняя была наклонность к бунту противу Шагин Гирея. Ропот в тайне его придворных, особенно из старых чиновников, утвердил чернь, что он не по древним обрядам правит »[8] Таким образом, внутрикрымской поддержки в Шагин-Гирея практически не было: его поддерживала лишь незначительная часть знати, которая входила в ханского правительства и щедро поощрялась российскими деньгами.

Постепенно в ханстве формируется оппозиция Шагин-Гирея, основу которой составило духовенство и знать. Желание хана поступить на военную службу в российской императрицы и получения в октябре 1781 от Екатерины ИИ чина капитана гвардии Преображенского полка было расценено оппозицией как предательство ханства и ислама.

На обращение муфтия с просьбой уважительно относиться к традициям и законам ислама хан обратился к неслыханного преступления - по его приказу муфтия казнили.

Это стало поводом к новому восстанию, которое возглавили братья Шагина Батыр (Богадир) и Арслан Гирей, кубанские наместники. В мае повстанцы, на сторону которых перешли и ханские солдаты вошли в Кафу. Шагин-Гирей, вместе с членами правительства и российским резидентом П. Веселицкий, вынужден был бежать в Керчи, под защиту размещенного там российского гарнизона.

В сентябре 1782 в Крым вступил «миротворческий» российский контингент. В течение двух месяцев восстание было подавлено. 25 ноября командующий российским корпусом генерал А. де Бальмен сообщил П. Румянцеву, что он, «Введение по Всевысочайшему Ея Императорского Величества соизволению в Крым для усмирения бунтовавших татар и утверждения Его светлость Шагин-Гирея Хана на ханстве, совершил сие дело, покорить весь Крым власти Эго светлость, и все бунтовщика уже истреблены »[9].

А вот свидетельство «усмирения» татар российскими «голубыми касками» современника-иностранца. По словам английского посланника в Петербурге Дж. Харриса, при поступлении в Крыму российские войска не встречали сопротивления со стороны татар. Ссылаясь на своего инсайдера, представителя российского генералитета, Харрис описывает, в частности, такой эпизод. Российский корпус, который двигался в направлении Бахчисарая, встретил на своем пути татарский отряд. «Более 400 человек было убито совершенно напрасно, так как все они обращались в бегство, или бросали оружие после первых же выстрелов русских войск». Более того, на следующий день уезд, в котором находились российские войска, прислал их командование депутатов, которые просили ... извинения (!) И согласились признать власть свергнутого хана Шагин-Гирея. По словам посла, запуганные татары массово подчинялись русским войскам [10].

В декабре 1782 в своей записке Екатерине ИИ князь Г. Потемкин фактически склоняет императрицу к аннексии Крыма: «Положить же теперь, что Крым Ваш и что нету уже сей бородавки на носу - вот вдруг положение границ прекрасное: по Бугу турки граничат с нами непосредственно, потому и дело Должны иметь с нами прямо сами, а не под именем других. [...] Поверьте, что Вы сим приобретением безсмертную славу получите и такую, какой ни один Государь в России еще не имели. Сия слава проложен путь еще к другой и большей славе: с Крымом достанется и господство на Черном море ... ».

В феврале 1783 хан Шагин-Гирей отрекся от власти в пользу России и был отправлен в Калугу. 8 (11) апреля Екатерина II подписала манифест об аннексии Крымского ханства. С политкорректной и даже благозвучным названием «О принятие полуострова Крымскаго, острова Тамара и всей кубанское стороны, под Российскую Державу». Кстати, (манифест) закон о Второй аннексия Крыма, подписанный 21 марта 2014 В.Путиным имеет практически идентичную название - «О принятия в Российскую Федерацию Республики Крым в образовании в составе Российской Федерации новых субъектов - Республики Крым и города федерального значения Севастополя ».

Таким образом, длительная борьба, которую вела Россия за овладение Крымом, завершилась в конце XVIII в. аннексией Крымского ханства. В этой ситуации Крымское ханство превращается в заложника собственного геополитического положения. Кючук-Кайнарджийский трактат 1774 стал переломным этапом в крымской кампании России и роковым для Крыма. Ни его бывший сюзерен, ни само ханство не было фактически возможности отвечать адекватно на агрессивные вызовы Российской империи. Расколото насаженными извне внутриполитическими противоречиями и обескровлена ​​перманентным военным вмешательством Петербурга, суверенное Крымское ханство в конце XVIII века. стало жертвой имперских устремлений России.

В этом отношении стоит отметить и роль Екатерины ИИ в завоевании Крыма Российской империей. Энергичная внешнеполитическая деятельность императрицы, с одной стороны, и благоприятная международная ситуация, среди факторов которой главным был политический и военный упадок Османской империи, с другой, позволили российской императрице осуществить то, о чем могли только мечтать ее предшественники на российском престоле. Хотя последние события показали, что «крымский бриллиант» в императорской короне Екатерины ИИ не дает покоя и некоторым ее идейным потомкам.


1. Уляницкий В. А. Дарданеллы, Босфор и Черное море в XVIII веке: Очерки дипломатической истории Восточного вопроса. – 2-е изд. – М., 1883. – С. 406.

2. Трактат вечнаго мира и дружбы, заключенный между империею Всероссийскою и Оттоманскою Портою… // Полное собрание законов Российской империи. – Т. XIX. 1770–1774. – СПб., 1830. – С. 957–967.

3. Голос України. – 2014. – 1 березня. – № 39.

4. Цит. за: Дубровин Н. Ф. Присоединение Крыма к России… – Т. 1. 1775–1777 гг. – СПб., 1885. – С. 861.

5. Григорович Н. И. Канцлер князь Безбородко: Опыт разработки материалов для его биографии. Глава V–VI // Русский Архив. – М., 1874. – № 11. – Ст. 912.

6. Елисеева О. «Разве мы кому спать помешали?». «Греческий проект» Потемкина и Екатерины ІІ // Родина. – 1999. – № 5. – С. 46.

7. Записки императрицы Екатерины Второй / Пер. с подлинника, изданного императорской Академией наук. – СПб., 1907. – С. 720.

8. Присоединение Крыма глазами очевидца (записка И. М. Цебрикова). РГАДА. – Ф-1261. – Оп. 1. – Д. 2789. [Електронний ресурс]. – Режим доступу : http://www.runivers.ru/doc/d2.php?SECTION_ID=6358&CENTER_ELEMENT_ID=1471...

9. Центральний державний історичний архів України у м. Києві. – Ф. 206. – Оп. 3. – Спр. 7965. Дело по указу графа Румянцева-Задунайского о извещении всех купцов и промышленных людей о том, что крымские татаре усмирены и проезд свободен. 5.ХІІ.1782 – Арк. 2.

10. Лорд Мальмсбюри (Гаррис) о России в царствование Екатерины ІІ. 1781–1783 годы // Русский Архив. – М., 1874. – № 11. – Стлб. 737–899.

Ватутин. Преступления кровавого генерала

Николай Ватутин - росиянин, (Почему много думают, что он был украинском), Генерал Армии СССР. Ли НКВДист, но боевой генерал. То чем же он Завина перед Украинской? А Завина ось чем: В сентябре 1920 красноармеец Ватутин воевали против остатков Украинской Повстанческой Армии Нестора Махно.


В 1920-21 году боролся против украинских повстанцев на Полтавщине. С 1921 года - член партии большевиков. В 1939 году командует Украинским фронтом при вторжении в Польшу, за что получил Орден Ленина. самое главное: Форсирование Днепра и штурм немецких фортификаций на Букринском плацдарме (около Киева) 1943 год.


Сколько из тех 400 000 убитых были те украинские мальчики-гражданские, никто не знает, возможно 50, возможно 100 или 150 000. Но это то преступление против Украинской, за который (в том числе) персонально ответственный генерал Николай Ватутин. Но как говорится, Бог все видит. На Волыни 29 февраля 1944 красный палач получил пулевое ранение от украинских партизан УПА и из-за неудачного лечения умер. 

 Ни памятников, ни улиц в честь этого человека в Украине не должно быть!

Бандеровцы в Крыму

Если хочешь удивить - обратись к парадоксу: горячий снег, холодная война, бандеровцы в Крыму ... - выбор большой. И речь идет не о современных "бендеровцев", которыми так старательно сепаратисты пугали крымских обывателей, а о настоящих членов революционной ОУН, появившиеся на полуострове 1941 Кем они были, что делали, на что надеялись?

"За украинское море!"

"Кто владеет Крымом - тот диктует свою волю если не целом Черному морю, то с уверенностью на северо-(следовательно украинском) его побережью ... кто господствует на Крыму, то царит на Украине, даже независимой". Именно так 1936 оуновцы видели роль Крыма в будущем, поэтому нет ничего удивительного в том, что при первой возможности (такая появилась летом 1941 г..) Украинские националисты попытались распространить свое влияние на полуостров, хотя и под немецкой превосходством.

Главным инструментом реализации политики ОУН (как мельниковской, так и бандеровской) за пределами Западной Украины стали производные группы из нескольких (или нескольких десятков) активистов, следовавших за вермахтом как переводчики, рабочие и работников "экономических штабов" и в условиях строгой конспирации должны были способствовать украинизации органов местного самоуправления и вспомогательной полиции по всей Украине, до Кубани. Акту 30 июня 1941 оуновцы намеревались поставить немецкую власть перед фактом возрождения украинских руководящих структур, после - готовились к антинацистской борьбы.

Крымом планировала завершить свой переход Южная производная группа ОУН (м), но она почти полностью погибла от рук немцев в Николаеве, поэтому на полуострове хозяевами ситуации оказались бандеровцы. Южная производная группа ОУН (б) состояла из 7 подгрупп (роев), две из которых А-И под руководством Николая "Сидора" Чарторыйского и А-II под руководством Ивана Осадчука (позднее - Степана Тесле) - должны были добраться Крыму. Оба подразделения встретились под Каховкой, но группа Чарторыйского незадолго до того едва вырвалась из лап ХІ зондеркоманды, поэтому и речи не было о продлении похода - уцелевшие участники возвращались на Буковину. Люди Ивана Осадчука имели завершать дело самостоятельно.




Но не все мельниковцы погибли во время путешествия в Крым. В Симферополь удалось добраться проводнику ОУН (м) Борису Суховерский, который в феврале 1942 г.. На конспиративной квартире Базилевича организовал встречу оуновцев Ярослава Савки, "Виктора" и "Павлика" с пятью симферопольцами. Суховерский и Савка рассказали о западноукраинскую интеллигенцию и молодежь ОУН (м), отправленную на средне-восточные земли Украины, раздали газеты "Наступление", "Краковские вести", журнал "Пробоем". Вторая встреча состоялась на улице Профсоюзной в квартире Владимира Шарафана. В мельниковцев были еще две явки - одна на переулке Тихом в Симферополе, а вторая - в мельнице в Старом Крыму. В дальнейшем их активность вполне затерялась среди бурной деятельности, развернутой бандеровцами.




Осенью 1941 г.. На перешейке шли ожесточенные бои: солдаты Эриха фон Манштейна постепенно побеждали советских бойцов и природные укрепления Перекопа, - поэтому националисты ОУН (б) ждали завершения стрельбы среди украинских рыбаков, отнеслись к ним "как к родным". Тогда же состоялась и трогательная встреча "западников" с морем. Вот как ее вспоминал Иван Морьяк: "В моем воображении остались навсегда этот замечательный образ нашей первой встречи с морем. Все мы почувствовали, что где-то в глубине души осуществилась наша молодецкая мечта. Мечта, воспитанная тем всем, что смолоду чеканил наше национальное сознание и любовь к украинскому моря ... Наш рой принес привет Черному морю и составил его от борцов украинской революции и от западноукраинских земель ... Мы стояли над самым берегом моря в одной скамье. загорелое солнцем и степным ветром. Друг Иван Осадчук скупыми фразами передавал привет ... С той с ени мы сделали себе снимок ".

В первые дни ноября 1941 семь смельчаков вошли наконец на полуостров. Перекоп, за который пролилось столько крови, показался им большой деревней, зато крутизной улочек поразил Армянск. Именно здесь совместный поход завершился - дальше каждый из братьев должен был выполнять свою задачу.


Первыми в Джанкой двинулись Роман Бардахивський, Степан Вонкевич и Михаил Любак; Григорий Вольчак, Иван Морьяк, Иван Осадчук и Степан Тесля - отправились в Симферополь. В Джанкое удалось наладить масштабную подпольную работу: Вонкевич и Любак заняли должности при городской управе, Бардахивський - в полиции. Подпольные "революционные комитеты" из местных украинский были организованы не только в городе, но и в районе.
В Симферополь люди Осадчука доставались окольными путями, поскольку не было никаких документов. За несколько километров от столицы, в селе Михайловка Сакского района, подпольщики наткнулись на небольшую общину "вольных казаков-украинский", которые с радостью встретили прибывших. Но остаться там надолго оуновцы не могли. Оба Иваны - Морьяк и Осадчук - остановились на окраине Симферополя, Плотник с Вольчаком направились к центру. Там им повезло - прямо на улице они нашли украинском, который помог производной группе обустроить первые конспиративные квартиры в городе.
"Наша дорога кончилась. Мы на месте назначения и только теперь осознаем наши истинные задачи. После пяти месяцев дороги, от села к селу, на телеге, опаленные солнцем, битые дождями и овеянные степным ветром, прибываем счастливо со Львова в Симферополь ... Это было с началом декабря 1941 ".
Деятельность большевистских партизан в Крымских горах, десанты красноармейцев на побережье и диверсанты в городах привели к усилению террора с немецкой стороны, что чрезвычайно затрудняло работу украинских националистов, полностью отрезанных от формального предводителя - провода в Днепропетровске. На нелегальном положении группа Осадчука выдавала себя за жертв репрессий НКВД из Беларуси - местные украинцы помогли с паспортами.
Зима выдалась тяжелой. Подпольщики должны были обменять в Михайловке виз и коня на пищу и растянуть его до весны. Трудно было оуновцам смотреть на полуголодных соотечественников, а еще труднее - в таких условиях "проповедовать им большие идеи". Но все это были небольшие сложности, по сравнению с тем, что им пришлось пережить в скором времени.


25 ноября 1941 ко всем низовых звеньев полиции безопасности и СД было отправлено приказ, в котором говорилось: "Бесспорно установлено, что движение Бандеры готовит восстание в Райхскомисариат (Украина), цель которого - создание независимой Украины. Все активисты движения Бандеры должны быть немедленно арестованы и после основательного допроса тайно уничтожены ". Поэтому, СД шла по следу украинских националистов. Полиция безопасности уже в декабре 1941 г.. Была проинформирована о появлении в Крыму бандеровских групп и об их количестве.
Первый провал произошел в том же декабре. Прямо на улице Симферополя гестаповцы арестовали Ивана Осадчука и выслали его в львовской тюрьмы на Лонцкого, где вскоре расстреляли. Круг странствий для него замкнулся, а крымское подполья потерпело первое потери. При головной стал Степан Тесля.
Дальше было хуже, - 10 января 1942 Плотник и Вольчак в Евпатории попали под красный десант, а точнее - под контрудар немецкого гарнизона. Оба подпольщиков полиция остановила и вела на расстрел, но им удалось скрыться. Однако о работе на евпаторийском направлении пришлось надолго забыть.
Еще трагичнее была судьба джанкойских оуновцев. В феврале несколько российских коллаборационистов-белогвардейцев, бежавших из-под Керчи от наступления Красной армии, прибыли в город, разоблачили украинское подполье и донесли на него в гестапо. Бардахивський вместе с собратьями Вонкевичем и Любаком, помощником, школьным учителем Наконечным и рядовыми подпольщиками (всего 14 человек) были арестованы и расстреляны. Бардахивському едва исполнилось 19 лет.


Но уцелевшие оуновцы продолжали работу. Чтобы, во-первых, иметь прикрытия своей деятельности, а во-вторых, помочь местному украинскому населению, группа Тесле начала весной 1942 две легальные организации: капеллу бандуристов и потребительский кооператив "Украинский Консум". Капелла вскоре превратилась в украинском музыкально-драматический театр им. Шевченко, насчитывавший около 60 человек и давал представления в Симферополе, Севастополе, Джанкое и Ялте. В частности, 2 июня того года состоялась крымская премьера "Запорожца за Дунаем". Директором и художественным руководителем работал Иван Петренко, администратором - Иван Морьяк, который каждую поездку использовал для развития украинского подполья. В течение 1942-1943 гг. Представления и концерты театра так поспособствовали росту национального сознания местных украинский, что немецкие власти стала препятствовать его деятельности и даже арестовала на время директора.
Благодаря "Украинская консуму" удалось наладить питание интеллигенции, всего страдала от голодной зимы, в частности великого художника-баталиста Николая Самокиша. Позже, 7 июля, для этих целей было создано "Бюро помощи Украинский" ( "Стол помощи бедном украинском населению"), чьими стараниями удалось открыть в Крыму несколько начальных и средних украинских школ. Бюро попыталось даже построить автокефальной церкви в Симферополе, но для нее не удалось найти священника. На работе в "Консум" легализовался Вольчак, а Плотник, как новый глава всего подполья, оставался в тени.

Чуть раньше, 28 июня, при Главном полицейском управлении столицы было открыто специальную комиссию для исправления паспортов украинском, ошибочно записан как россияне (по короткое время исправлено около 4 тыс. Документов). Но с деятельностью учреждения произошел казус: поскольку распространились слухи, что украинские магазины отныне будут обслуживать только владельцев "правильных" аусвайсов, то "поэтому в украинцы позаписувалися люди, которые сами и родители которых никогда не видели земель Украины и которым при других обстоятельствах и в голову бы не пришло перекинуться на украинском ". Больше всего желающих стать "новыми Украинский" оказалось среди россиян - особенно рожденных на украинских землях. Жизненный комфорт был важнее советскую идентичность.
После отладки постоянной связи с материковой Украиной в Крым начала поступать и литература: книги по украинской истории и литературы, изданные как легально, так и самиздатом. Книги весомо привели к популяризации самостийницких идей, главным среди молодежи.


К середине 1942 более или менее стабильные подпольные ячейки были организованы в 12 городах и селах. Для координации их деятельности 27 сентября 1942 оуновцы открыли "Украинский национальный комитет", председателем которого стал член ОУН (б) Николай Шапар (позже погиб во время боевой операции), а заместителем по вопросам образования и пропаганды - упоминавшийся выше Владимир Шарафан. В ведении Комитета отныне сосредоточилась деятельность Бюро помощи украинском, комиссии по исправлению паспортов и всех предприятий, основанных украинском в Крыму.
Осенью 1942 г.. Морьяк оставил работу в театре и смог наладить связь с проводником ОУН на юге Украины, будущим командармом УПА Василием Куком ( "Юрием лемех»). Тот неодобрительно отозвался о легальную деятельность бандеровцев в Крыму, поскольку на оставшихся землях уже началась партизанская борьба против немецких оккупантов. Отстаивая свою правоту, Мо-рьяк доказывал, что украинскую жизнь на полуострове серьезно деградировало за последние годы, поэтому и речи не могло быть о подпольной деятельности среди бессознательных масс. "Сидя в доме и имея связь с несколькими людьми, мы никак не могли бы того достичь, чего достигли в течение нескольких зимних месяцев 1942". За год численность оуновцев постепенно увеличивалась - не только за счет привлечения местного населения, но и благодаря присоединению к организации многих украинский, прибывших в Крым в составе вермахта: переводчиков, хозяйственников, бывших членов батальона "Роланд".


Владимир Шарафан родился 1908 в Киеве, в 1920-х годах учился в Зиновьевске (Кировограде), в 1933-м переехал в Крым. 18 августа 1941 был мобилизован рядовым в 172-ю стрелковую дивизию; под Судаком, вероятно после того, как выяснилось, что эвакуации не будет, вместе с однополчанами уничтожил технику и документы и отправился в лес. Там был захвачен в плен румынами, но вскоре бежал и уже в ноябре нелегально поселился в Симферополе.
В декабре 1941-го Шарафан стал членом ОУН (м) и хозяином конспиративной квартиры. Позже он так рассказывал о вступлении в ряды националистов: "Поступил, потому что не верил в победу Красной Армии. Была задача: поднять национальное самосознание украинских народных масс и подготовить ее для борьбы с Советской властью за самостоятельное существование Украины, с этой целью проводить вербовку среди ведущей украинской интеллигенции, особенно антисоветски настроенной, в ряды ОУН ".
Вероятнее всего, в феврале 1942 г.. Владимир Шарафан оставил мельниковское крыло через категорическое неприятие их курса на союз с нацистами и вступил в ОУН (б). Вероятно, так же поступил и Ярослав Савка. Интересно, что вместе с Шарафан в подпольщики отправились его мать Раиса Григорьевна и отчим Яков Степанович: они стали связными между советскими подпольщиками и партизанами - уникальный пример сотрудничества в одной семье.


Успехи в легализации бандеровцев под крышей национального комитета оказались непродолжительными. В феврале 1943 г.., Вследствие измены хозяйки одной из конспиративных квартир в Джанкое, гестапо схватило Степана Плотника и его помощника Иосифа Куропатку. Кстати, это совпало с развертыванием на Большой Украине антинацистского Движения сопротивления во главе с УПА и, соответственно, волной репрессий со стороны гитлеровцев. Освободить задержанных с подвалов полиции было поручено группам Ивана Янчишина (Янцишина), который руководил джанкойским подпольем, и Вольчака. Рискованная операция в мае того же года провалилась - гитлеровцы захватили и убили одного из освободителей. Деморализованного Янчишина специальный посланник ОУН Евгений Стахов, что прибыл в Крым по распоряжению Василия Кука, отправил на Галичину. О судьбе Вольчака однозначных сведений нет. Плотник оставался в заключении или до поздней осени 1943-го, то ли к ранней весной 1944 года, и во время эвакуации немцев из Джанкоя был казнен. За связь с плотником немцы расстреляли и переводчика Евгения Шведа, родом из Перемышля.
Но уже в июне 1943 Стахов, прибыв во второй раз в Крым, "мог с удовольствием утверждать, что все раны, нанесенные немецким аппаратом террора, были уже зажившие, а на место выбывших подпольщиков пришли новые молодые борцы за свободу Украины".


После ареста Тесле в феврале 1943 г.. Сталинское руководство взялось формировать новый провод крымской ОУН. Сначала во главе был поставлен 25-летнюю Екатерину Мешко "Ольге" (в браке - Логуш), а 29 августа его заменил Леонид Ларжевський ( "Явор"). Некоторое время Мешко с помощником Параскевская эвакуировали на "материк" уцелевших после облав подпольщиков. Морьяк, как представитель "старой гвардии, был полностью переведен на нелегальное положение, а в мае - отправлен на Западную Украину. После смены руководства" Ольга "и Шарафан двинулись в Днепропетровск, откуда Мешко выехала во Львов, а Владимир Шарафан (" Усач ") вернулся в Крым.


Перед Ларжевським стояли крайне непростые задачи - усилить политическую составляющую работы оуновского подполья, наладить постоянную связь с крымскотатарским национальным движением, а кроме того, разобраться с формированием в Крыму подразделений УПА. Что там говорить, каждый из пунктов был серьезным испытанием сам по себе, а вместе они состояли почти непосильную проблему.


Сначала казалось, что с распространением национальной идеологии проблем не возникнет: каналы доставки литературы и периодики работали, усилиями самого Ларжевського было напечатано более 500 листовок политического характера, распространялись материалы через легальные органы: национальный комитет, потребительский кооператив, начальную школу в Симферополе, директором которой был оуновец Иван Тихонович и др.
Но после вооруженного нападения на гестапо в Джанкое, совершенного в мае, о чем уже говорилось, немцы прибегли к репрессиям против участников подполья и полностью потеряли доверие к легальному украинского движения. Начался его постепенный упадок: осенью 1943 г.. Были закрыты украинский театр, в октябре, за невыполнение бессмысленного приказа предоставить для охраны железной дороги 400 бойцов, распущен Украинский комитет. В конце концов, за прикрытие подпольщикам остались править несколько хозяйственных учреждений, но с началом блокады Крыма советскими войсками они едва выживали.


Поздней осенью 1943 Крым оказался в окружении советских войск со стороны как Керчи, так и Перекопа. Связь с "большой землей" прервалась в конце года Ларжевський отбыл в Кривой Рог. В Крыму "на хозяйстве" остался только Шарафан, практически без компетентных кадров и легального прикрытия.
В дополнение, началась третья волна репрессий со стороны нацистов. Главной ее мишенью были советские подпольщики, но досталось и бандеровцам. В частности, оказались в тюрьме мать и отчим Шарафана - как партизанские связные. "Бабушка удалось забрать из гестапо благодаря фальшивой справке, она лечилась до войны в психдиспансере. А дедушка был отправлен в лагеря Германии, выжил, вернулся и доживал в Киевской области".
В январе 1944 г.., Чувствуя растущую опасность, немецкое командование наконец решило опереться на поддержку местного населения. Для этого из органов местного самоуправления и национальных комитетов россиян, украинский и крымских татар должен был быть создан автономный краевое правительство, в ведение которого передавались бы не только вопросы гражданского администрирования, но и командование вспомогательной полицией и отрядами самообороны. На март большую часть работы была выполнена, украинский национальных движение вплотную приблизился к возрождению легальных структур, но это была лебединая песня всех местных националистов.


В апреле 1944 советские войска ударили по Крыму с обоих направлений (севера и востока) и в течение месяца заняли полуостров. Немцы оборонялись по мере своих сил, но между героической смертью за фюрера и возможностью эвакуации выбирали вторую. С полуострова забрали столько солдат, сколько смогли, хоть и потери были существенны.
17 апреля, будто ничего и не произошло, Шарафан во второй раз мобилизован в ряды 51-й армии и брошен на Севастополь, хотя незадолго до того получил приказ перейти на нелегальное положение. 1 мая в бою за Малахов курган его тяжело ранен и перевезен на лечение в Алушту.
Не успели советские "освободители" добить 12 мая на Херсонесе последних внешних врагов - немцев - как взялись за внутренних. 18 мая крымских татар, а через несколько дней - армян, болгар и греков были депортированы из их Родины. Крым стал однотонно советским.


Эпилог
После расправ с целыми народами пора заняться отдельными противниками Москвы. В июне 1944 г.. По доносу прямо в больнице был арестован Владимир Шарафан и через полгода следствия и издевательств расстрелян 13 февраля 1945-го.
В его делу проходило около 10 человек. Реабилитирован в 1993
Леонида Ларжевського в сентябре 1944 г.. Попытались завербовать в НКВД, но тщетно - он доложил об этом своему руководителю и вместе с ним подготовил покушение на следователя. Но ровно через год, в сентябре 1945-го, Ларжевського схватили на киевской улице и доставили в Крым. В январе-марте 1946 по его делу арестовали Сергея Курдибанського, заведующего торгового отдела Симферопольской городской управы, упоминавшегося Ивана Тихоновича, Леонтия Чепелевский и Михаила Коробань - инспектора и инженера хозяйственной организации ВИКО. В июле того же года всех был приговорен к 8-10 годам лишения свободы. Коробань реабилитировали в 1958-м году, другие - только в 1995-м.
Екатерина Мешко в 1943 организовала первую Конференцию порабощенных народов Восточной Европы и Азии, 1944 вместе с мужем переехала в Западную Европу, в 1949-м - в США. Умерла в 1991
Евгений Стахов в 1946-1949 гг. Жил в Германии, после - до самой смерти 2014 г.- в США.
... Бандеровцы в Крыму - феномен, достойный удивления: маленькая группка смельчаков, не побоялась бросить вызов тоталитарной системе на специфической территории. Постоянно отрезаны от каналов пополнения живой силы, перманентно - от денег и агитационных материалов, иногда - и от руководства, революционные националисты, несмотря на все, наладили подпольную работу, организовали для нее легальное прикрытие и, в конце концов, сумели утвердить украинское движение как третью силу наряду с российским и крымскотатарским.

О борьбе советских партизан с немецкими захватчиками

Формирование партизанских отрядов на Полтавщине началось в августе 1941 года. В первую очередь отбирались бывшие партизаны времен гражданской войны. По состоянию на 11 августа 1941 года в партизаны согласились пойти 2267 человек, из которых было создано 62 отряда, 113 диверсионных групп (412 человек), которые должны были действовать на железнодорожных станциях и промышленных предприятиях, и 232 диверсанты-одиночки для ведения самостоятельной подрывной работы в тылу врага.
Принцип подбора командных кадров для партизанских отрядов был чисто номенклатурный: партийные функционеры (первые или вторые секретари райкомов), которые не имели ни военных знаний, ни опыта, но могли командовать всем, предназначались не только комиссарами, но и командирами партизанских отрядов. Сами отряды были мелкими, формировались наспех, не имели соответствующего военной подготовки, специальных средств борьбы и связи. Этот недостаток какой-то степени пытались компенсировать на специальных подготовительных курсах.
Зеньковский партизанский отряд должен был возглавить первый секретарь райкома партии П.Т. Сороковой, но при приближении врага он бежал в глубокий советский тыл и позже был исключен из ВКП (б). Первым секретарем подпольного райкома партии был назначен В.Я. Сука, а вторым - А.И. Погребняка. Всего для подпольной работы на Зеньковщине было оставлено 15 человек, которые одновременно должны были составить и партизанский отряд. С приходом немцев никаких активных действий против них партизаны не совершали, так как вместе с базами были выданы предателями, и попрятались по глухим деревням района: Загрунивци, Лютенские Будищах, Трояновке и Хмаривци
Большинство заложенных баз была выдана немцам уже в первые дни оккупации. Так, в Дейкаловке Зеньковского района партизанские базы выдал председатель сельского потребительского общества Григорий Ищенко, в Борках - завхоз местного колхоза "Боль- (136) шовик" Григорий Балаклею, которого немцы назначили старостой деревни, но через два месяца расстреляли. В Лютеньських Будищах продукты для партизан хранились по домам колхозников. Часть их выдал немцам Демьян Артеменко, а остальные съели сами колхозники. В Карловском районе партизанские базы выдал инструктор райкома партии Я. Федорусь и местные лесники, в Опишнянском - заведующий военным отделом райкома партии Сабадир, в Чутовском - сами партизаны, в Новосанжарскому - учитель Клименко, в Кобеляцком - две базы выдал немцам предатель Д. Приходько, а четыре съели партизаны, в лес не пошли, а остались дома.
Оставленный в тылу врага секретарь Кишенькивського райкома КП (б) У по кадрам А.Ф. Шкряба ценой предательства хотел спасти себе жизнь и выдал немцам членов партизанских групп района и заложенные для них базы, но все равно был ими расстрелян. В Великокрынковская районе о партизанских базах сообщил немцамтакже секретарь райкома партии Давыденко, который в ноябре 1941 года явился с повинной к немцам.
Зеньковский партизанский отряд должен был возглавить первый секретарь райкома партии П.Т. Сороковой, но при приближении врага он бежал в глубокий советский тыл и позже был исключен из ВКП (б). Первым секретарем подпольного райкома партии был назначен В.Я. Сука, а вторым - А.И. Погребняка. Всего для подпольной работы на Зеньковщине было оставлено 15 человек, которые одновременно должны были составить и партизанский отряд. С приходом немцев никаких активных действий против них партизаны не совершали, так как вместе с базами были выданы предателями, и попрятались по глухим деревням района: Загрунивци, Лютенские Будищах, Трояновке и Хмаривци

Созданный в Лубенском районе партизанский отряд должен был возглавить секретарь райкома КП (б) У В. Цимма, но он дезертировал при приближении немецких войск. Оставленные без руководства партизаны разошлись кто куда в первые дни оккупации
В Кобеляцком районе в августе 1941 года было создано три партизанских отряда по 16-20 человек в каждом, но при приближении немцев часть партизан отошла вместе с отступающими частями Красной армии, а те, что остались, как отмечалось в информации райкома партии от 3 ноября 1944 года, "в период временной оккупации работы никакой не проводили". Не успел встать на путь борьбы с врагом и пирятинский отряд, так как уже в первые дни оккупации записаны в него Логвиненко и Карпенко выдали партизан и подпольщиков немцам.
В Оболонском районе заранее было создано пять партизанских групп по 12-16 человек в каждой, но, как указывалось в отчете райкома партии от 21 ноября 1944 года, "к работе они приступили, а в сентябре 1941 года прекратили свое существование из причин неорганизованности руководителей этих отрядов, неподготовленности самих отрядов и трусости коммунистов "

Такая же участь постигла и три образованных в Опишнянском районе отряды общей численностью 118 человек. Подпольный Полтавский обком КП(б)У возлагал на них большие надежды, ведь район прилегал к Котелевском лесов и имел благоприятные условия для развертывания партизанской борьбы, но часть  партизан дезертировала в советский тыл, а большинство показалась немцам и была ими расстреляна. Те же, кто остался на оккупированной территории, активных действий против врага не оказывали. В марте 1942 года полиция выследила бывшего главу Глинского сельского совета Василия Ткаченко, который скрывался на чердаке у своих родственников в селе Мельницы. Когда полицейские окружили дом, он бросил гранату, ранил одного из полицейских и скрылся. Улиту Ткаченко и его сына Андрея, которого приютили партизаны, арестовали и повесили в Котельве. Через несколько дней В. Ткаченко задержал староста Млинкивського общественного двора, когда он переплывал на лодке Ворсклу, чтобы получить продуктов. 21 апреля 1942 был казнен в Диканьке.
Назначен командиром Краснолучского партизанского отряда, заведующий овощной базой Макаренко вместе с комиссаром - директором Гадячского педшколы и директором Гадячского горторга Германом забрали выделенные для отряда продукты и выручку горторга и скрылись на автомобиле еще до прихода немцев. Отряд распался. Командир Веприцкого отряда Матвиевский был расстрелян немцами в первые дни оккупации, а комиссар Панченко скрывался по родственникам до возвращения Красной армии в 1943 году и никакой антифашистской работы не проводил.
Партизанский отряд в Римаривке возглавил начальник Гадячского районного паспортного стола Коноплянко. Сразу же после прихода немцев его вместе с комиссаром схватили полиции и выдали немцам на расправу. Распались по причине неорганизованности Великобудищанскийо (командир - С.А. Магда) и Книшивский (командир - Ф.К. Нежинец) партизанские отряды. Полностью был уничтожен Лисовской отряд. Остатки Сосновского (командир - В.А. Левченко) и Вельбивського (командир - Ю.К. Орел) отрядов были разгромлены на хуторе Веселом в январе 1942 года. Погибли и их командиры. Плишивецький отряд (командир - С.И. Мартыненко), который должен был охранять Полтавский подпольный обком партии и типографию, также почти весь погиб в конце 1941 года
После разгрома партизанского движения в Гадячском районе Полтавский подпольный обком КП(б)У перебрался в Лютенские леса, куда собрались остатки партизанских отрядов Полтавщины. 30 ноября 1941 С.Ф. Кондратенко послал секретаря Гадячского райкома партии по кадрам М.П. Завгороднего, который был назначен его телохранителем, на явочную квартиру в селе Максимовке Гадячского района с тем, чтобы он связался с ЦК КП (б) У. Однако М.П. Завгородний задачи не выполнил: почти весь период оккупации он скрывался сначала в Веприке, а затем в Плишивцях, в А.Р. Подсадной, которая сотрудничала с оккупационными властями. С ней М.П. Завгородний вступил в интимные отношения, устраивал попойки и раскрыл ей конспиративные квартиры. Кроме того, он присвоил ценности, которые были предоставлены Гадяцком подпольном райкома партии, в том числе золотые часы. Решением Гадячского райкома КП(б)У от 19 февраля 1944 М.П. Завгородний был исключен из партии.
Шишацкий райком КП(б)У, как свидетельствовала А.П. Скребитько, утвердил бойцами партизанского отряда 90 человек из числа районной номенклатуры, но в лес явилось только 35. Не пришли и те, кто отвечал за продовольственное обеспечение отряда - Кирилл и Рак из  Жоржевки. Предназначены для партизан продукты они присвоили и раздали своим родственникам, в результате чего отряд остался без продуктов питания.
Наиболее благоприятным по естественники условиями для партизанского движения был богат лесами Котелевский район. Здесь, по данным Анатолия Охрименко, для борьбы в тылу тылу было оставлено около 80 человек, но половина из них оставила Котелевщины и отошла на советскую сторону при приближении немцев. Партизанские базы были выданы немцам предателями, 11 подпольщиков поймала и расстреляла полиция, а 4 погибли в перестрелке с ней. Два партизана, которые оказались предателями, буди арестованы органами НКВД в 1944 году
Заранее было создано два отряда, общее руководство которыми осуществляли первый секретарь райкома партии Ф.М. Гончаренко и председатель райисполкома В.А. Базилевич. Первый отряд под командой заворга райкома Ф. Лебединая базировался в Зуевский лесу, а второй, под командой уполномоченного Миргородской райзаготконторы И. Московенко - в Остаповском лесу. Отряды имели достаточное количество оружия, боеприпасов и продуктов. Держа между собой связь, они 16 сентября разошлись по лесам, но уже на второй день  отряд обнаружил себя на хуторе Милешкы и был рассеян немцами. Часть его бойцов присоединилась к Зуевскому отряда, а часть ушла за линию фронта или разошлась по домам.
Командир Зуевского отряда Ф. Лебедин оказался недостойным руководителем: с первых дней пребывания в лесу начал пить. Бойцы последовали примеру своего командира, ночевать ходили домой, а днем ​​возвращались в лес. Чтобы поднять дисциплину и боевой дух партизан, 19 сентября Ф.М. Гончаренко провел собрание отряда, на которых Ф. Лебединая был отстранен от командования и на его место назначен заведующего спецотделом райисполкома П.Т. Попик.
22 сентября во время проведения разведки Зуевский отряд нарвался на немцев. В ходе перестрелки был убит судья Дорошенко и учитель Зирка. В связи с тем, что отряд обнаружил себя и нависла реальная угроза его окружения и уничтожения, встал вопрос: как быть дальше? Состоялись бурные собрание членов отряда, на которых 13 партизан во главе с Ф. М. Гончаренко и В.А. Базилевичем решили пробираться за линию фронта, а 17 изъявили желание остаться в родных местах и ​​разойтись по домам, пообещав оказывать диверсии против оккупантов одиночку. Впоследствии большинство из них была выловлена ​​полицией и расстреляна. Таким образом, сформированы  райкомом партии партизанские отряды прекратили свое существование уже в первые дни оккупации, ничем себя не проявив в борьбе с врагом.